lactoriacornuta . (lactoriacornuta) wrote,
lactoriacornuta .
lactoriacornuta

Курилов. Побег.Часть 6-я

Курилов. Побег.Часть 6-я




ночное сражение исполины-кашалоты и кальмары и неизвестно
отчего вода вокруг начинает бурлить и засасывает в бездонную
черную воронку все, что находится поблизости.
С тихим ужасом и жгучим любопытством я ожидал, что вот-вот
увижу что-нибудь подобное.
В первую ночь опрокидывающиеся гребни волн вызывали свечение
всей водной поверхности, но теперь, когда океан затих, каждое мое
движение сопровождалось голубоватым языком пламени, и было
похоже, что я горел на медленном огне, а за ластами тянулся сверкающий след,
словно шлейф бального платья. Я попробовал грести, погрузив руки в воду, но
и там искры, не угасая, обтекали плечи, локти и кисти. Свечение прекращалось
только когда я совсем не двигался, а ведь мне надо было плыть… Разумеется,
я был виден из глубины, как на ладони. Мне ничего не оставалось, как плыть,


не обращая на это внимания и сохраняя спокойствие, насколько возможно.
Пусть акулы думают, что я тоже здесь живу. В конце концов, это моя
ащита.
Иногда мне казалось, что волны вокруг меня изменяют свои очертания,
в ночной темноте рождались смутные, неясные формы, исчезающие

прежде, чем я успевал их разглядеть. Временами я слышал звуки,
напоминающие журчание ручья в лесу, шорохи крыльев и шелест листьев.
Отчетливее я улавливал приятную музыку, как бы нежный женский хор.
Так часто бывает у воды — я слышал такое же тихое, нежное пение на
берегу Иртыша во время рыбной ловли и на диком берегу острова
Ольхон на Байкале. Я помню, как пытался отыскать его источник:
вслушивался во все окружающие звуки, лазил по деревьям, ползал
в траве, взбирался на большие камни и скалы — хор голосов был
слышен только у самой кромки воды. Я оставил свои попытки, успокоился
и уже не пытался узнать причину.
Я люблю гулять по ночному лесу. Во время таких прогулок бывает немного
жутко, внимание обостряется так, что чувствуется все, что происходит
округ тебя и даже за спиной. Хрустнувшая ветка заставляет вздрагивать,
как от выстрела. Стараешься идти так, чтобы не производить ни
малейшего шума. Лес как будто оживает, деревья тянутся, чтобы
помешать ходьбе, их ветви замирают, протянувшись над головой
в странных, неестественных изгибах, лесные звери застывают в
последний момент перед прыжком. Ты не видишь движения вокруг
себя, но ощущаешь его. На каждом шагу тебя подстерегают опасности,
в каждое мгновение что-то может случиться.
Сейчас, в ночном океане, я чувствовал то же самое.
Часто за моей спиной раздавались вздохи и шорохи, заставлявшие
меня оглядываться. Иногда я слышал, как со всех сторон на разные
голоса повторяется мое имя — все громче и ближе, а потом голоса
постепенно удаляются, и я долго слышу, как они стихают в отдалении.
Я постоянно ощущал рядом чье-то присутствие. Временами раздавались
звуки, которых не могло быть на Земле.
Потом, как по взмаху волшебной палочки, все смолкало, и становилось
еще более жутко от этой живой, обволакивающей тишины. Меня успокаивали
мерные всплески волн, они, как легкие музыкальные аккорды, так незаметно
прерывали тишину, что казалось, это плещутся о берег волны спокойного озера.
Я наконец решился поднять маску на лоб и теперь мог дышать свободно
. Глубокое, ритмичное дыхание рассеивает страхи. За последние несколько
часов я заметно приблизился к острову, настолько, что даже решил, что
смогу добраться до него этой же ночью, в крайнем случае, завтра утром.
Невидимая рука закрыла небо серо-голубой вуалью, огни на западе
скрылись в дымке, остров пропал за ней, словно кто-то задернул занавес
— весь горизонт стал одинаково серо-голубым.
Сильный ожог рук, шеи и груди заставил меня вздрогнуть от боли.
Невдалеке от себя я увидел какие-то странные светящиеся палочки.
Они торчали под углом и постепенно приближались. На всякий случай
я отплыл в сторону — в моей ситуации мне было не до научных
исследований. Светящиеся палочки проплыли метрах в пяти. Как я
узнал позже, это было скопление медуз-физалий. Их щупальца
достигают пятнадцати метров и вызывают сильнейшие ожоги, лихорадку
и даже паралич. Мне сильно повезло, что я не попал в их объятья.
(Много лет спустя на рифах Карибского моря я еще раз встретился с
физалиями. Я увидел их розово-фиолетовый парус прямо перед глазами
и не успел отпрянуть в сторону, как почувствовал жгучую боль. До берега
и ближайшего селения, где мог быть госпиталь, было очень далеко. Когда
я смог освободиться от их плотно прилипших к телу нитевидных щупалец
с фиолетовыми точками, мои руки и ноги оказались покрыты волдырями,
боль была ужасная. На мое счастье, общая площадь ожогов оказалась
некритической — иначе это бы кончилось для меня смертельно.)
Края редких облаков вспыхнули густо-красным светом, просторы неба
налились невиданным бархатно-желтым настоем. Восходящий диск
солнца осветил дремлющий океан и меня — единственное живое
существо на его поверхности.
Небо и облака переливались, полыхали, мерцали, стремительно
меняя краски, не давая мне времени налюбоваться каждым новым
переливом.
Остров казался теперь одной огромной скалой, окрашенной во все оттенки
розового — от нежного на ее вершине до розово-коричневого у подножья.
Там еще лежал густой туман, остров возвышался над ним, и казалось,
что он парит над океаном на облаке. Потом я увидел, как туман рассеялся
и розовая скала на моих глазах опустилась в океан.
На всем видимом пространстве чуть шевелились пологие белесые дюны с
освещенными восточными склонами. На край этой водной пустыни выплыл
огромный красно-желтый диск, задержался на мгновенье — и плавно
встал у горизонта. Ни ветерка. Влажный ароматный воздух дурманил
сознание. Казалось, вся океанская чаша колеблется от края до края.
Облака медленно раскачиваются над головой, огромный горячий шар
то поднимается, то опускается совсем близко, за ближайшими холмами.
Когда солнце поднялось выше и эта гигантская вселенская качка немного

Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments