lactoriacornuta . (lactoriacornuta) wrote,
lactoriacornuta .
lactoriacornuta

Курилов. Побег.Часть 7-я

Курилов. Побег.Часть 7-я

утихла, я развернулся лицом к западу. Земля занимала уже весь горизонт

передо мной.

У меня начали уставать ноги. Я поплыл медленнее, надеясь ввести в работу

другие мышцы, но это улучшило состояние ненадолго. Я мечтал встретить

дельфинов или больших морских черепах и попросить их о помощи

— иногда они помогали, я слышал об этом, — но их не было поблизости.

Я не мог позволить себе забыться даже на минуту-другую: все время

нужно было держать под контролем дыхание. Я делал очень глубокие

вдохи, а при таком медленном ритме дыхания легко втянуть мельчайшие

капли воды прямо в легкие и закашляться — со мной это не раз случалось

прежде на воде и под водой. Я хорошо знал, как тяжело проплыть в таком

состоянии даже короткое расстояние до берега или до лодки. Есть и пить

мне совсем не хотелось — я настроил себя на самые непредвиденные

обстоятельства. Мне казалось, что я смогу легко выжить без воды в

течение двух недель и без пищи около месяца. А потом? Будет видно… всегда

что-нибудь находится…

Борьба за выживание могла сильно отвлечь меня от наблюдений. Мне

хотелось увидеть и понять все то, что всегда было скрыто от человеческих

глаз и внимания. Я терял самообладание только на короткое время.

Прошло еще несколько часов. Я с радостью обнаружил, что южная

оконечность острова, особенно у горизонта, стала как будто чуть-чуть

темнее и, значит, должна быть ближе. Я изменил курс и направился

на юго-запад. Как позже оказалось, это была непростительная,

ужасная оплошность.



После полудня облака, все утро закрывавшие солнце, исчезли.

Теперь, пройдя зенит, оно светило мне в лицо. Открытые плечи,

руки, грудь и часть спины стали нестерпимо гореть. Но мне

все-таки поразительно везло — белоснежные облака вскоре

появились снова, нависли прямо надо мной и спрятали меня в своей тени.

Довольно близко от себя я увидел какой-то черный предмет — м

Mне показалось в первый момент, что это днище перевернутого

судна. Он был виден только с вершин высоких волн, и мне никак не

удавалось к нему приблизиться. Потом он неожиданно пропал. Это могла

быть плоская одинокая скала или риф, а может, что-нибудь другое, кто знает.

Должно быть, именно в это время я попал в полосу сильного берегового

течения, и меня стало сносить к югу, но я обнаружил это, когда было уже

поздно. Мое внимание отвлек корабль, который я заметил к югу от себя.

Сначала я увидел высокие мачты прямо над линией горизонта, а корпус

почему-то долго не показывался. Когда он, наконец, показался, я без

труда опознал небольшой рыболовный сейнер тонн на пятьсот-шестьсот.

По моим расчетам, я уже был в трехмильной береговой зоне и мог не опасаться,

что меня вернут на лайнер. Судно шло прямо на меня, и я даже перестал грести.

Но, не доходя четверти мили, оно неожиданно изменило курс и прошло мимо в

каких-нибудь ста-двухстах метрах на север между мной и островом. На палубе

никого не было, и сколько я ни махал руками, ни кричал — меня никто не

заметил. Названия его я не мог разобрать, краска на носовой части борта

облупилась, буквы были покрыты ржавчиной, а когда ко мне повернулась корма,

оно было уже далеко.

Я был так уверен, что судно послано мне Богом! Когда оно прошло мимо, я

почувствовал себя на грани отчаяния.

Близился вечер. Океан вокруг был полон жизни — из воды часто выскакивали

крупные рыбы, над моей головой пролетали невиданные большущие птицы.

Впереди я уже совсем отчетливо видел остров. Он был сказочно красив.

Вдоль всего побережья протянулась цепочка игрушечных пальм. Прямо

напротив меня я видел крутые отвесные скалы, покрытые темной зеленью,

и вход в живописную бухту. Поверхность гор переливалась всеми оттенками

зеленого, и только кое-где небольшие белые пятна указывали на наличие

обнаженных пород. Бутоны белоснежных облаков скрывали вершины

синеющих гор, а может быть, что-то еще, таинственное и прекрасное.

Остров казался необитаемым. Я не видел никаких признаков жилья, ни

дыма, ни очагов, ни строений. В неудержимом воображении я уже

перебирал все счастливые возможности его освоения. Он был так близко

— стоило только протянуть руку.

Прошло около часа, может быть, больше. И вдруг, сначала с удивлением,

а потом с ужасом я обнаружил свою ошибку — мой остров стал заметно

смещаться к северу и продолжал неумолимо двигаться в этом направлении,

прямо на моих глазах.

Прежде чем я сообразил, что происходит, и резко изменил свой курс прямо

на север, я увидел перед собой южную оконечность острова и дальше

— открытый океан до самого горизонта. Я оказался целиком во власти

течения и со страхом видел, как оно медленно проносит меня мимо земли.

Позже я заметил довольно близко от себя низкий берег, покрытый

невысоким кустарником. Я узнал потом, что это был крошечный остров

Дако, всего около мили в длину. Он расположен в двух с половиной милях от Сиаргао.

Как ни старался я плыть энергичнее, как ни пытался выжать все,

что еще оставалось в усталых мускулах, расстояние между мной

и берегом не сокращалось.

Я все еще надеялся на чудо. Оставалась одна, последняя надежда,

что попутное приливное течение вынесет меня к берегу. Но берег

постепенно отодвигался все дальше и дальше, и я понял, что у меня

больше нет никаких шансов выбраться на этот заколдованный остров.

Я очень устал и неподвижно повис в воде. Стало темнеть. Мое тело

неторопливо поднимали и опускали большие, пологие волны зыби.

Отдохнув, я медленно поплыл на север, теперь уже безо всякой цели

— остров Минданао был слишком далеко.

По радужным краскам, полыхавшим по всему небу, я заметил, что

наступил закат. Даже сейчас, в моем отчаянном положении, я не мог

не удивиться тому, какое невероятное зрелище представляют

местные закаты и восходы. На небе передо мной развертывалось

настоящее апокалиптическое действо, не хватало только трубных

звуков и ангелов. А может быть, они и были, и я их просто не слышал?

Стало совсем темно. Наступила моя последняя ночь в океане.

На северо-востоке, не то в море, не то на берегу я увидел два огня.

Они были недалеко друг от друга и мигали через определенный интервал

— должно быть, это какое-то судно ловило рыбу на свет. Огни казались

совсем далекими, но мне ничего не оставалось, как плыть на них. Надо

же было плыть хоть куда-нибудь!

Ноги перестали мне повиноваться и беспомощно повисли

— я двигал тело только руками. Было такое ощущение, что ноги

совсем отсутствуют, и лишь дотронувшись до них, я мог убедиться,

что они на месте. Когда ноги снова появлялись, я пытался включить

их в работу, но они исчезали все чаще. Сильно горели обожженные

солнцем лицо, шея и грудь. Меня лихорадило и все больше клонило

ко сну. Временами я надолго терял сознание. Боясь сбить дыхание, я

опустил маску и взял в рот загубник. Оказалось, что можно довольно

долго висеть в воде, не боясь захлебнуться, нужно только держать

трубку под определенным углом. Я чувствовал какое-то отупение и

стал мерзнуть. Наконец, ноги совсем отказались служить мне и

безжизненно повисли. Легкие, однако, по-прежнему работали

ритмично, как и в начале пути — сказались долгие тренировки

в дыхании по системе йоги. Я бы мог еще долго работать руками,

но сознание стало исчезать все чаще, а когда оно возвращалось,

я обнаруживал, что плыву не к огням, а от огней.

Эта ночь была очень темной, гораздо темнее всех предыдущих. Свечение вокруг

меня уже не затухало — похоже, на мне основательно поселилась колония

фосфоресцирующего планктона. Мне стало труднее видеть все, что происходит

в нескольких метрах от меня, из-за собственного света. Но стоило мне

погрузиться в полубессознательное, похожее на транс, состояние,

как я приобретал странную способность видеть пространство перед

собой на несколько километров вперед. Я помню, как в этом состоянии

пробежал равнодушным взглядом до берега, видневшегося вдали,

километрах в десяти. Я различал пальмы на берегу, за ними

темную кромку леса, а дальше деревья друг над другом все выше и выше

— это подъем в горы. Эти горы с голыми вершинами я видел днем, но

с другой стороны. Тогда, сбоку, они казались мне одной огромной

остроконечной скалой, а теперь развернулись ко мне всеми своими

пиками. А вон там, недалеко от меня, какие-то широкие белые

полосы, это, наверное, буруны на рифах, значит, нужно взять левее,

там вода спокойнее. Я очнулся — и на меня снова навалилась

непроницаемая тьма, в которой нет ничего, кроме двух-трех мигающих

огней впереди.

Меня подвело мое неверие. Только позднее я понял, что действительно

видел перед собой реальный остров. Оказалось, что течение, предательски

отнесшее меня от восточного берега Сиаргао, через несколько часов

приблизило меня к нему, но уже с южной стороны. Я находился в

сравнительно спокойных водах неподалеку от еще нескольких

филиппинских островов и, если бы остался там до утра, увидел

бы землю на горизонте сразу с трех сторон.

Огни не приближались. Это могло быть какое-то уходящее судно. Я

подумал о смерти. Мне казалось, что бессмысленно продлевать жизнь

еще на несколько мучительных часов — я уже не надеялся встретить

ь рассвет. Я решил умереть. В моем положении это было довольно трудно.

В эту минуту я пожалел, что не взял с собой нож. Оставалось только два

способа: один — наглотаться воды, сбросив все плавательное снаряжение,

другой — нырнув, задержать дыхание, пока не кончится воздух в легких.



Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments